Филсофия

тотчас потеряет «свою прелесть», «свою пикантность». Нет ничего нового в подобных высказываниях: те, кто заинтересован в увековечении настоящего, всегда проливают слезы по восхитительному прошлому, готовому вот-вот исчезнуть, даже не одарив улыбкой нарождающееся будущее.
…
Зависимость, более низкое положение в обществе, несчастья женской доли создают особый женский характер, этого нельзя отрицать. Бесспорно, в новом завтрашнем мире будут утрачены условия для иных любовных, сексуальных приключений, но это не значит, что из жизни людей будут изгнаны любовь, счастье, поэзия, мечта. Отнесемся бережно к нашему будущему и не дадим воображению обеднить его; если оно нам покажется опустошенным, виной тому — скудость нашей фантазии; оно для нас всегда лишь некая абстракция, и каждый оплакивает втайне отсутствие себя в нем. Между тем человечество будет жить в завтрашнем дне в своей плоти и со своей свободой, для него это будет его настоящее, и оно предпочтет это настоящее как осуществленную реальность. Между полами возникнут новые взаимоотношения, физические и эмоциональные, о которых, возможно, мы еще и не имеем понятия: уже теперь между мужчиной и женщиной появляются дружеские связи, соперничество, сообщничество, товарищеские отношения, целомудренные или сексуальные, которых минувшие века не могли бы вообразить. Кроме того, самым спорным и сомнительным мне представляется утверждение, что будущему уготовано однообразие, следовательно, скука. Прежде всего, я не считаю, что в современном мире отсутствует скука, как не считаю, что свобода влечет за собой однообразие. Между мужчиной и женщиной всегда сохранится определенное различие, у каждого из них свои эротические свойства, свой сексуальный мир; женщина навсегда сохранит свои особые качества, свойственные только ей чувствительность, чувственность: ее отношение к себе, к своему телу, к телу мужчины, к ребенку никогда не будет идентично отношению мужчины к себе, к своему телу, к телу женщины, к ребенку. Тем, кто так много говорит о «равенстве в различии», не подобает оспаривать тезис о наличии различий в равенстве. С другой стороны, монотонность, однообразие создают определенные институты: молодые и красивые рабыни гарема в объятиях султана становятся одинаковыми; христианство придало эротике вкус греха и порочной фантазии, одарив душой самку мужчины. Верните женщине ее особую суверенность, любовные объятия от этого не проиграют в патетике.

Нелепо утверждать, что реальное равенство мужчины и женщины может привести к исчезновению пороков, оргий, любовного экстаза и страстей. Противоречия между плотью и духом, преходящим и вечным, опьянением имманентности и зовом трансцендентности, остротой удовольствия и пустотой забвения не исчезнут никогда. Волнение, страдание, радость, провал и триумф всегда будут находить воплощение в сексуальных отношениях. Освободить женщину — значит отказаться ограничивать ее лишь отношениями с мужчиной, но это не значит отрицать сами эти отношения. Существуя для себя, она будет тем самым существовать и для мужчины. Каждый из них, видя в другом независимого субъекта, останется для него Другим. Взаимодополняемость в их отношениях не уничтожит того чуда, которое порождается делением человеческих существ на два пола, не уничтожит желания, обладания, любви, грез, любовных приключений. Сохранят свой полный смысл и волнующие нас понятия: давать, побеждать, соединяться. Напротив, только тогда, когда будет покончено с рабским состоянием половины человечества, когда разрушится основанная на нем система лицемерия, деление человечества на два пола обретет свое подлинное значение, а человеческая пара — свой истинный облик.
С. де Бовуар. «Второй пол»

7. «Основа иррелигиозной критики такова: человек создает религию, религия же не создает человека. А именно: религия есть' самосознание и само чувствование человека, который или еще не обрел себя, или уже снова себя потерял человек - не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо. Человек - это мир человека, государство, общество. Это государство, это общество порождает религию, превратное мировоззрение, ибо сами они - превратный мир. Религия есть общая теория этого мира, его энциклопедический компендиум, его логика в популярной форме, его спиритуалистический, point d'honneur (вопрос чести), его энтузиазм, его моральная санкция, его торжественное восполнение, его всеобщее основание для утешения и оправдания. Она претворяет в фантастическую действительность человеческую сущность, потому что человеческая сущность не обладает истинной действительностью… Следовательно, борьба против религии есть косвенно борьба против того мира, духовной усладой которого является религия ...»
Маркс К., Энгельс Ф. «К критике гегелевской философии права»