Филсофия

исключительно разрушительное направление. Потери в этом случае будут невозместимы.
Стихия научного творчества на данном историческом этапе во многом зависит от импульсов общественной жизни. Дело в том, что мировоззрение ученого, подобно мировоззрению художника, двойственно: в ученом уживаются и динамическое и созерцательное начала. Эти два начала уживаются и противоборствуют и в искусстве, и в науке, и в цивилизациях (например, в византийской цивилизации доминировала созерцательность, а в индустриальных цивилизациях доминирует динамика). Динамические импульсы общественной жизни толкают вперед науку. Научный пафос XVII столетия шел рука об руку с реформационным движением. Рывок вперед, которым отмечена новейшая история России, Японии и Китая, живо напоминает нам реформационные процессы в Западной Европе, когда пафос науки сливался с благочестивым рвением.
«Знание – сила»,– говорил современник реформационных движений Фрэнсис Бекон. Но всякое ли знание оказывается силой? На определенных этапах истории науки знания в области алхимии и астрономии в какой-то мере являли собою силу, но в конечном счете эта сила оказалась фикцией. Во времена Возрождения изучение античных языков дало мощный толчок развитию культуры, но постепенно, оно превратилось в тормоз для развития образования.
Бесполезные или малополезные знания являются зачастую формой бегства от современных проблем. Не случайно в западных университетах существует множество профессоров-китаистов, которые так поглощены китайскими древностями, что не нашли времени ознакомиться с работами создателя современного Китая – Сунь Ятсена.
Рост техники приводит к росту свободного времени, и здесь возрастает роль и престиж гуманитарных наук, кажущихся бесполезными с узкоутилитарной точки зрения. Человек должен быть счастлив в часы своего досуга; следовательно, его нужно приохотить к умственным наслаждениям.
Узкоутилитарный подход к образованию игнорирует необходимость воспитания в человеке не только трудовых навыков, но и духовных ценностей. Невоспитанность является важнейшим элементом жестокости, проявляющейся в большом и в малом. Школьники часто обнаруживают жестокость к новичкам или к тем своим одноклассникам, чья одежда чуть-чуть не соответствует принятому среди них стандарту. Множество женщин (да только ли женщин?) распускает зловредные сплетни, желая причинить

окружающим страдание. Испанцы наслаждаются боем быков, англичане – охотой и стрельбой. Эти же самые жестокости подталкивали облавы на евреев в Германии и раскулачивания в России. Любой из империализмов делает ставку на эти импульсы, освещая их как высокие проявления общественного долга...
Дело не в том, что «...культивация человеческой мысли редко порождает позитивные и гуманные чувства, хотя случается и это; дело в том, что она прививает человеку интересы, отличные от тех, которые заставляют его отравлять жизнь ближнему, она приобщает человека к другим источникам самоуважения, отличных от жажды власти. Две вещи наиболее желанны в мире — власть и обожание окружающих. Невежественные люди, как правило, достигают этого лишь зверством и насилием. Культура знакомит человека с менее разрушительными возможностями реализации власти и с более достойными путями. Завоевания любви. Галилей сделал для изменения облика мира больше, чем любой из монархов, и его власть была во много раз значительнее, нежели власть его преследователей. И Галилей не нуждался в том, чтобы стать в один ряд с ним...
Одной из узловых проблем морального кризиса современности является цинизм, охвативший значительную часть молодежи Европы и Америки. Это явление в значительной степени связано с тем, что прежние проблемы ликвидации голода, национального самоопределения, борьбы за существование утратили былую остроту. Это явление объясняется и тем, что в значительной мере исчерпаны ценности религии, нации (ибо современному человеку слишком хорошо известно обо всех омерзительных сторонах процессов национального самоутверждения), прогресса (ибо современный человек понял, что прогресс техники и материальной культуры таит в себе много отталкивающих сторон), красоты (ибо прежде человек обожествлял себя, свои страсти, свои умозрения, а ныне осознал себя статистической единицей), истины (ибо для прежних эпох была характерна абсолютизация всех наблюдаемых физических явлений и сложившихся умозрений – такова была ньютоновская небесная механика, такова была философия Спинозы; современный же человек осознал относительность всех явлений действительности).
В новое время бесполезно проповедовать идеалы на дедовский манер. Необходимо другое – давать молодежи импульсы научного творчества, обеспечивать молодому человеку возможность реализовать свою потребность в творческой деятельности...