Филсофия

Изображая существо в это мгновение расцвета, искусство изымает его из времени, сохраняет его в его чистом бытии, в вечности его жизни».
Шеллинг Ф.В.И. «Об отношении изобразительных искусств к природе»

3. «Для нас, имеющих религию, бог есть нечто знакомое, содержание, которое наличествует в субъективном сознании. Однако с научной точки зрения бог сначала лишь всеобщее абстрактное наименование, не получившее еще истинного содержания. Ибо философия религии и есть развитие, познание того, что есть бог, и только с ее помощью можно научным путем познать, что есть бог. Таким образом, бог есть это хорошо известное, но научно еще не раскрытое, не познанное представление. Указывая па это оправдывающее самое себя в рамках нашей науки развитие, мы прежде всего исходим из убеждения, что результат философии состоит в том, что бог есть абсолютно истинное, в себе и для себя всеобщее, всеохватывающее, всесодержащее и придающее всему устойчивость. Применительно к этому убеждению мы можем также сослаться на религиозное сознание, на его уверенность в том, что бог есть абсолютно истинное вообще, из которого все исходит и к которому все возвращается, от которого все зависит и вне которого ничто не имеет абсолютной, истинной самостоятельности. Это и есть содержание начала.
Это начало в научном отношении еще абстрактно: как ни преисполнено сердце упомянутым представлением, в науке принимается во внимание не то, чем полно человеческое сердце, а то, что является предметом сознания, точнее мыслящего сознания, что обрело форму мысли. Придать этой полноте форму мысли, понятия и есть задача нашей науки».
Гегель Г.В.Ф. «Философия религии»

4. «… наш век глубоко уверен в своих творческих способностях, но не знает, что ему творить. Хозяин всего мира, он не хозяин самому себе. Он растерян среди изобилия. Обладая большими средствами, большими знаниями, большей техникой, чем все предыдущие эпохи, наш век ведет себя, как самый убогий из всех, плывет по течению».
Ортега-и-Гассет Х. «Восстание масс»

5. «Напоследок я приберег перспективу, которая кажется мне самой потрясающей и, может быть, самой важной из всех. С тех пор как в конце

XVIII века произошел разрыв между наукой и философией, общественные науки были бедным родственником, так сказать, ни рыбой ни мясом и презирались обеими сторонами в этой войне «двух культур». И обществоведы согласились на эту роль, чувствуя, что им ничего не остается, кроме как примкнуть либо к естествознанию, либо к гуманитарным наукам. В наши дни ситуация радикально изменилась. В физике существует сильное и все растущее движение – исследования неравновесности, в рамках которых говорится о стреле времени, о вероятности и считается, что общественные системы человечества – самые сложные из всех систем. В гуманитарных же науках существует сильное и все растущее движение - культурологические исследования, в рамках которых считается, что не существует универсальных эстетических канонов, что культурные продукты имеют социальные корни, уходящие к общественному восприятию и общественным аберрациям.
Мне кажется очевидным, что исследования неравновесности и культурологические исследования переместили, соответственно, естественные и гуманитарные науки в сферу общественных наук. Некогда центробежное поле сил в мире знания стало центростремительным, и теперь общественные науки занимают в нем центральное место. Мы находимся в процессе преодоления разделения на «две культуры», пытаясь воссоединить в единой области поиск истины, блага и прекрасного. Это повод для радости, но для этого предстоит немало потрудиться. Перед лицом неопределенностей знание предполагает выбор – выбор разного рода, в том числе, конечно, и выбор, производимый участниками общественного процесса, включая ученых. Выбор же предполагает [вынесение] решения о том, что является сущностно рациональным. Мы не можем долее притворяться, что ученые могут быть нейтральны, отделены от социальной реальности. Но это ни в коем случае не означает, что они могут действовать как угодно. Это означает, что мы должны во всех областях тщательно взвесить все факторы, чтобы попытаться прийти к оптимальным решениям. В свою очередь, это значит, что необходимо [активно] общаться друг с другом, причем на равных. Да, некоторые из нас обладают большим специфическим знанием по специфическим вопросам, чем другие, но никто, ни одна группа не может обладать всем знанием, необходимым для принятия сущностно рациональных решений даже в относительно ограниченных областях, и не учитывать знания [специалистов] других областей. Да, несомненно, если бы мне понадобилась нейрохирургическая операция, я пожелал бы обратиться к самому компетентному нейрохирургу.