Филсофия

какая-нибудь идея или какое-нибудь убеждение истинны; какую конкретную разницу внесет этот момент истинности в нашу действительную жизнь? Как осуществится в жизни истина? Какие опыты будут протекать иначе, отлично от того, как бы они происходили, если бы разбираемое убеждение было ложным? Какова, говоря короче, наличная стоимость истины, выраженная в терминах опыта?»
Как только прагматизм задает этот вопрос, он уже замечает и ответ: Истинные идеи – это те, которые мы можем усвоить себе, подтвердить, подкрепить и проверить. Ложные же идеи это те, с которыми мы не можем этого проделать. В этом и заключается практическое различие между истинными и ложными представлениями. В этом, значит, и состоит смысл истины, ибо это и есть все то, за что мы признаем истину.
Истина в значительной своей части покоится на кредитной системе. Наши мысли и убеждения «имеют силу», пока никто не противоречит им, подобно тому, как имеют силу (курс) банковые билеты, пока никто не отказывает в приеме их. Но все наши мнения имеют где-то за собой прямые непосредственные проверки, без которых все здание истин грозит рухнуть, подобно финансовому предприятию, не имеющему под собой основы в виде наличного капитала. Вы принимаете от меня проверку какой-нибудь вещи, я принимаю вашу о какой-нибудь другой. Мы торгуем друг с другом своими истинами. Но вся эта надстройка покоится на фундаменте из проверенных кем-нибудь конкретного убеждений.
Наша теория истины – это теория истин во множественном числе, т. е. процессов вождения, осуществляющихся на фактах и имеющих между собой лишь то, что они окупаются (they pay)… Истина для нас просто общее имя для процессов проверки, подобно тому, как здоровье, богатство, телесная сила и пр. – это имена для других связанных с жизнью процессов, к которым также стремятся потому, что это стремление окупается. Истина делается, приобретается в ходе опыта, как приобретаются здоровье, богатство, телесная сила.
Свойством истин, их сущностью, является то, что их подтверждают, проверяют. Подтверждение наших идей всегда окупается. Наша обязанность искать истину проистекает из нашей общей обязанности делать то, что окупается. То ценное, что проносят с собой истинные идеи, есть единственное основание, почему мы обязаны следовать за ними.
Истина в единственном числе, требует своего абсолютного признания; но

конкретные истины во множественном числе могут быть признаваемы лишь тогда, когда их признание удобно. Истину всегда должно предпочесть лжи, если обе они имеют отношение к известному положению; если же это не так, то истина так же мало обязательна для нас, как и ложь. Если бы вы меня спросили, который теперь час, и я бы вам ответил, что я живу на улице Ирвинга в доме № 95, то мой ответ, может быть, и был бы истинным, но для вас оставалось бы непонятным, почему моей обязанностью было дать его вам. Для данного случая точно так же годился бы ложный адрес.
Но раз мы допускаем, что есть условия, ограничивающие применение истины, понимаемой, как абстрактный императив, то прагматическая теория истины встает перед нами во всей своей полноте и значении. Наша обязанность согласоваться с действительностью основывается, как мы видим, на целой сложной сети конкретных выгод».
Джемс У. « Прагматизм»

5. «Быть материалистом значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств. Признавать объективную, т. е. не зависящую от человека и от человечества истину, значит так или иначе признавать абсолютную истину».
Ленин В. И. «Материализм и эмпириокритицизм»

6. «Главный недостаток всего предшествующего материализма – включая и фейербаховский – заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельности, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, действительно отличными от мысленных объектов, но саму человеческую деятельность он берет не как предметную деятельность. Поэтому в «Сущности христианства» он рассматривает, как истинно человеческую, только теоретическую деятельность, тогда как практика берется и фиксируется только в грязно-торгашеской форме ее проявления. Он не понимает поэтому значения «революционной», «практически-критической» деятельности… Вопрос о том, обладает ли