Филсофия

Противопоставляемое теоретико-познавательной установке понимание как универсальный способ освоения мира конкретизируется при помощи понятия «опыта», включающего и «опыт жизни» (непосредственность переживания) и формы опосредованного освоения действительности («опыт истории», «опыт искусства»). Механизмы формирования опыта заложены в языке, который и задает допонятийные схемы освоения окружающего мира, функционирующие на уровне «предпонимания». Основной формой, предваряющей и обусловливающей теоретическое познание, является у Гадамера понятие «предрассудка». В противоположность философии Просвещения, стремившейся очистить разум от предрассудков, Гадамер подчеркивает, что предрассудок как пред-суждение (Vor-Urteil) вовсе не является неверным суждением, а наоборот, выступает необходимым условием всякого понимания.
Понимание текста оказывается экзистенциальным событием человеческого бытия, а онтологической предпосылкой понимания является укорененность в традиции, осмысление прошлой культуры («опыт традиции»). Здесь на первом плане оказывается проблема применения - центральная проблема герменевтики. В отличие от традиционной герменевтики Гадамер утверждает тождество понимания, истолкования (интерпретации) и применения. Понимание, истолкование и применение предстают в концепции Гадамера как составные части единого герменевтического процесса: понимание является интерпретирующим, интерпретирование понимающим, и понимание возможно только как «применение», связанное с соотнесением содержания текста с социокультурным опытом современности.
В концепции Гадамера понимание является не только репродуктивной, но и продуктивной процедурой. Интерпретация текста связана не только с воссозданием авторского смысла текста, но и в создании смысла заново. Всякий момент интерпретации – это одновременно и событие жизни текста, его «действенная история», и момент «свершения традиции», которая предстает как диалог прошлого и настоящего. Понимание как разговор оказывается возможным благодаря открытости вопрошающего навстречу традиции. Традиция выступает здесь в качестве особого партнера по коммуникации. Причем диалог с традицией связан с максимальной ее активизацией в контексте современного философствования. Эта активизация традиции, ее интерпретация в современном контексте - необходимое условие ее «свершения».

Гадамер подчеркивает понимание философствования как диалога и критикует монологизм философии Гегеля, кантианские и феноменологические идеи, исходным пунктом построений которых являлось автономное сознание.
Идеи Х.-Г.Гадамера оказали влияние на развертывание социально-критической (Ю.Хабермас), аналитической философии (К.-О.Апель), философии постмодернизма (полемика Гадамера и Деррида). Разработанная им философская герменевтика тесно связана с классической традицией, но в то же время не отрицает своеобразия современного философствования.

Фрагменты из «Истины и метода».

- Сама по себе проблема сущности игры не может быть решена, если мы будем ожидать ответа от субъективной рефлексии играющего. Вместо этого зададимся вопросом о способе бытия игры как таковой. Ведь мы видели, что предметом нашего осмысления должно быть не эстетическое сознание, а художественный опыт и вместе с тем проблема способа бытия произведения искусства. … Скорее собственное бытие произведения искусства состоит в том, что оно становится опытом, способным преобразовать субъект. Но субъект художественного опыта, сохраняющийся и непреходящий, это не субъективность того, кому принадлежит опыт, а само произведение искусства. Именно в этом пункте обретает свое значение способ бытия игры, ибо она обладает своей собственной сущностью, независимой от сознания тех, кто играет. … Субъект игры - это не игрок; в лучшем случае игра достигает через играющих своего воплощения.
- По существу своему традиция - это сохранение того, что есть, сохранение, осуществляющее, при любых исторических переменах. Но такое сохранение суть акт разума, отличающийся, правда, своей незаметностью. Отсюда проистекает то, что обновление, планирование выдают себя за единственное деяние и свершение разума. Но это всего лишь видимость. Даже там, где жизнь меняется стремительно и резко, как, например, в революционные эпохи, при