Филсофия

свободного «социального атома». Что же до теоретического аспекта проблемы универсалий сегодня, то она – головная боль современной математики и логики, а следовательно, и современного предельно математизированного естествознания. Ведь поднятая в начале XX века во всей своей остроте проблема оснований математики так и осталась нерешённой.
Схоластика – это своеобразная интеллектуальная готика средневековья, неустанное возведение стройных и законченных концептуальных построений, с той, правда, существенной оговоркой, что обитал в этих величественных интеллектуальных творениях не столько дух Божий, сколько дух рацио, дух науки, впервые столь мощно проявивший себя ещё у досократиков.
Схоластический рационализм – величина, в схоластике постоянно возраставшая. Зрелая схоластика уверенно ставила перед собой задачу построения рациональной, научной теологии, основываясь на убеждении в «возможности исследования веры с помощью разума». Пьер Абеляр – «странствующий рыцарь диалектики», отождествлявший её с логикой, «которая есть дар вечного Логоса», был убеждён, что «вера, не просветленная разумом, недостойна человека». Выражением такой нараставшей рационалистической тенденции в схоластике явились рациональные доказательства бытия Бога, первое из которых, так называемое «онтологическое» доказательство, принадлежит Ансельму Кентерберийскому. Оно исходит из самого понятия, идеи Бога. Поскольку «Бог есть то, больше чего ничего нельзя помыслить», то значит атрибут существования необходимым образом входит в само понятие Бога. (Какой же это Бог, если ему не хватает такой «малости», как существование.) Поэтому когда безумец осмеливается отрицать существование Бога, он просто не понимает, о чём говорит.
Позже, в XIII в. Фома Аквинский сформировал ещё пять рациональных доказательств существования Бога, но эти доказательства не оригинальны, так как были выдвинуты в своё время ещё Аристотелем.
Фоме Аквинскому (1225–1274 гг.) принадлежит особое место в истории средневековой схоластики. Это место определяется прежде всего тем, что Фома переориентировал средневековую схоластику с августино-платоновского философского наследия на философию Аристотеля, переистолковав её в духе христианского богословия.
После Фомы Аквинского Аристотель становится главным и безусловным

авторитетом, окончательной инстанцией истины в схоластике, которая начинает воспринимать и описывать реальность в терминах и категориях аристотелизма. По вопросу соотношения веры и разума Фома выдвигает и обосновывает концепцию их изначальной гармонии, поскольку основные догматы веры, «истины откровения» являются, считает Аквинский, сверхразумными и поэтому не могут противоречить истинам разума. Когда руководимая разумом философия вступает в противоречие с истинами откровения и христианской веры, ошибка, несомненно, на её стороне. Поэтому, заключает Фома, за теологией остаётся в конечном итоге функция определения и указания разуму, а значит, и философии, и науке, их высших целей и задач.
В дальнейшем в русле схоластики сформировалось оппозиционное крыло, которое стремилось вывести философию и связанную с нею науку из-под контроля и опеки теологии. Это нашло выражение в теории двойственной истины, согласно которой философия и теология не могут противоречить друг другу, так как имеют разные предметные области исследования: философия и наука исследуют природный мир, в то время как теология решает задачу «спасения» человека, которое связано с областью сверхъестественного бытия.
Схоластика как течение философской мысли продолжала своё развитие и за временными рамками средневековья уже как неосхоластика. Её правопреемницей и наследницей стала в XIX в. философия неотомизма (обновленная философия Фомы Аквинского), которая признана католической церковью в качестве её официальной философии.
В постсредневековый период схоластика стала объектом острой, уничтожающей критики со стороны новых философских течений, усилиями которых превратилась в общественном сознании в синоним бесплодного, полностью оторванного от жизни и науки умозрительного мудрствования. По этому поводу уместно сказать, что средневековая философия, и прежде всего её схоластическая ипостась, добросовестно, жертвенно и до конца пронесла эстафету всеобщего, безусловного, необходимого рационального знания (хотя и в теологической форме) и передала её новой, уже естественнонаучной рациональности. И как часто бывает в жизни, неблагодарное дитя, ориентированное безоглядно вперёд, с легкостью освободилось от каких-либо обязательств по отношению к прошлому, приняв из материнских рук бесценный дар, и не только не нашло слов благодарности, но ответило полным отрицанием, обрушив на прошлое едва