Филсофия

(табл. 22)

Принцип конвенционализма предполагает выбор сетки основных понятий некоторой науки по соглашению между учеными. Принцип феноменализма требует от ученого ориентироваться на "чувственные данные". В неопозитивизме данные принципы были конкретизацией требований логики и опыта применительно к построению здания науки, осмысленных неопозитивистами в виде принципов физикализма и верификации.
Что же такое физикализм и верификация? "Физикализм", как видно из его имени, означает принципиальную возможность свести (редуцировать) язык всех наук к языку физических наблюдений. "Язык физики, - замечал Р.Карнап, - это универсальный язык науки". Действительно, с помощью языка физики можно описать любое явление. Но будет ли такое описание не только необходимым, но и достаточным. Очевидно, что физикализм - скорее ориентация на каноны научного наблюдения, чем на стандарты научного исследования вообще. Хотя сведение языка научных наблюдений к языку физики и является вполне здравым и осмысленным, признать его адекватно выражающим смысл метода наблюдения в науке вообще нельзя. В философском отношении это, конечно, также некорректно – несмотря на то, что, например, человек и состоит из элементарных частиц, свойства которых сегодня изучаются с помощью гигантского андронного коллайдера, считать его исключительно их совокупностью в мировоззренческом отношении было бы неверно.
Сходным образом воспринимается и развитый в русле неопозитивизма принцип верификации. Слово "верификация" образовано из сочетания двух латинских слов - "веритас" (истина) и "фацио" (делаю) и буквально означает «делаю истинным». Согласно неопозитивистским представлениям, верифицируемость является главным признаком научности знания. Состоит он в том, что некоторое предложение наделяется логичностью (научным смыслом) тогда и только тогда, когда оно сводится к предложениям, информирующим о чувственных данных и протоколах наблюдения ученых. Этот протокол, по М. Шлику, будет иметь такой вид: в том-то и том-то месте, в то-то и то-то время, в тех-то и тех-то условиях можно

наблюдать и переживать то-то и то-то. Несложно показать, что если бы ученые взяли на вооружение только неопозитивистский принцип верификации, то они должны были бы признать, что многие науки, содержание которых не сводится к наблюдениям, науками как бы не являются, как, например, математика, экономическая теория... Принцип верификации, или эмпирической проверяемости науки, вполне плодотворный при решении задач определенного класса, не является универсальным принципом, позволяющим отграничить науку и псевдонауку, т.к. он неприменим также и к научным высказываниям о прошлом и будущем.
Исчерпание объяснительного потенциала принципов логического позитивизма привело в 50-е годы XX века к появлению его лингвистического поворота. У истоков лингвистического поворота в непозитивизме стоял Л. Витгенштейн. В опубликованной после его смерти работе "Философские исследования" (1953) он отметил, что философ, говоря о языке, должен иметь в виду не только язык науки, а и повседневный язык, язык как средство коммуникации. Для Витгенштейна язык был совокупностью действий по его употреблению, языком-игрой по определенным правилам. Вот почему, рекомендовал он своему читателю, необходимо «всегда спрашивать себя, каким образом мы узнали значение этого слова и из каких примеров? В каких языках-играх?» В плане философского познания и аргументации это означало переориентацию философии с проблем логики на проблематику лингвистики, изучения речевых актов (действий), их типологизации, при, одновременном, конечно, сохранении пиетета к опыту как результату использования повседневного языка.
Согласно лингвистической разновидности неопозитивизма, предназначение философии будет считаться реализованным, если мы полностью проясним смысл применяемого языка. Дойдя до границ языка, философ оказывается перед лицом того, о чем говорить невозможно, он становится как бы носителем тематизированного молчания. Философия, погруженная в молчание, будет, конечно, философией только в своем собственном представлении. Вот почему лингвистический поворот в философии неопозитивизма оказался дорогой к развилке, после которой можно было идти либо к трансформации принципов этой философии в постпозитивистском ключе, либо к отказу от занятий философией вообще.