Филсофия

Канту, одновременно принадлежит двум мирам – миру явлений, феноменов и миру «вещей в себе», ноуменов. Первый – это мир природной необходимости, в котором все причинно - обусловлено, действует закономерность и необходимость. Но когда человек подчиняет свое поведение требованиям морального закона, он становится субъектом свободы, и уже не внешние обстоятельства детерминируют его поступки, а он сам определяет их. При этом потребности и интересы практического разума, который, по Канту, «обладает первенством» по отношению к разуму теоретическому, диктуют необходимость принять в качестве постулатов бытие Бога, бессмертие души и свободу (под постулатом же Кант понимает «теоретическое, но, как таковое, недоказуемое предположение…»).
«Столп злобы богопротивныя» – определил Канта и его философию выдающийся русский философ, естествоиспытатель и православный богослов первой половины ХХ в. Павел Флоренский, выразив однозначную позицию ортодоксального верующего в отношении оскорбительного для правоверного христианина кантовского сведения религиозной веры в Бога к прагматическому ожиданию индивидом компенсации в загробной жизни неизбежных издержек своего морального поведения в жизни земной. Требования морального закона и реалии действительности, считает Кант, в которой господствует несправедливость и бессердечный эгоизм, в этой, земной жизненной гонке не могут никогда найти примирения, поэтому моральное поведение индивида неизбежно будет для него связано с утратами и потерями. Поэтому, по Канту, верить в бога полезно, так как только в этом случае у индивида, сохраняется надежда получить заслуженное вознаграждение за проведенную добродетельную жизнь хотя бы уже после смерти. Знаменитое кантовское «постулирование» бытия Бога сводится к тому, что вера в Бога нужна и полезна именно потому, что в реальной жизни добродетель никогда не может быть заслуженно и достойно вознаграждена, а требования морального закона при этом все равно непреклонны.
В итоге образ философской мысли Канта можно описать следующими основными чертами:

В онтологическом измерении – это субъективный идеализм со значительной примесью материализма. Субъективный идеализм Канта обусловлен тем, что мир природы, явлений – это продукт

синтезирующей активности сознания, которое на основе априорных познавательных форм создает явления, предметы познания из хаоса ощущений. Необходимость, причинность, закономерность, по Канту, вносятся в природу нашим сознанием. Материалистическая же посылка кантовской философии связана с тезисом Канта о наличии за пределами мира феноменов «вещей в себе», то есть вещей, как они существуют вне человеческого сознания.

В гносеологическом аспекте философия Канта – агностицизм, связанный с тезисом о непознаваемости «вещей в себе» и ограничением сферы познаваемого миром явлений, «вещей для нас». При этом Кант стремится преодолеть присущие мыслителям XVII – XVIII вв. гносеологические крайности сенсуализма и рационализма, справедливо подчеркивая взаимосвязь чувственности («восприимчивости нашей души, …поскольку она каким-то образом подвергается воздействию») и рассудка как «способности мыслить предмет чувственного созерцания». По Канту, «ни одну их этих способностей нельзя предпочесть другой. Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы помыслить. Мысли без созерцания пусты, созерцания без понятий слепы. Поэтому в одинаковой мере необходимо свои понятия делать чувственными (т.е. подводить к ним в созерцании предмет), а свои созерцания постигать рассудком (т.е. подводить их под понятия).

Эти две способности не могут выполнять функции друг друга. Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить. Только из соединения их может возникнуть знание». Тем не менее доминирующей составляющей кантовской гносеологии является рационалистическая компонента.

- В аксиологическом плане моральная философия Канта – яркое выражение абстрактного буржуазного гуманизма. Он прославляет моральный закон, поднимаясь в его восхвалении до высокой патетики. Знаменитое заключение «Критики практического разума» начинается, можно сказать, подлинным философским гимном этому закону: «Две вещи